Вверх страницы
Вниз страницы

Malleus Maleficarum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Malleus Maleficarum » Unit fasciculo – Досье » Дарра О`Нил, 17 лет, экспертус


Дарра О`Нил, 17 лет, экспертус

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

The future belongs to those, who believe in beauty of their dreams.

Chapter I

Darragh Leon O`Neel, 17.
Бармен, некромант, сотрудник Инквизиции.,
Сан-Маркос (США, штат Техас), 20 мая 2005 г.

https://d.radikal.ru/d23/1905/7b/c9a72eb28154.png
Oliver Hayes


Those who cannot change their minds cannot change anything.

Chapter II

Статус, ранг, звание: Некромант, ранг - 5, экспертус Инквизиции.
Характер: Чувствам ощутимо не хватает мозгов. Так бывает, казалось бы, почти у всех молодых людей, но в каждом отдельном случае можно проследить влияние темперамента человека. Дарра же меланхолик, это выражается в мелочах. Например, очень требователен к себе, и ему не нужны тычки, чтобы заставить оттачивать определенные навыки (за исключением совсем неприятных занятий). Никогда не скажет, что на это толкает весьма тревожное ожидание осуждения, насмешек и слишком пристального внимания, хотя это так. 
Еще не избавился от желания стать кем-то другим, достигнуть собственного идеала или предела. Внутри меняться невероятно трудно, так что старается измениться внешне - быть строже, мужественнее и спокойнее.
Эмоции - то самое слабое место, правильно надавив на которое, можно вертеть, как угодно. Их иногда столько, что переварить не выходит, не то, что справиться с ними. Воспринимаются мертвым грузом, только мешающим счастливой жизни, и часто просто задвигаются, оседают липким комом в горле, но не находят выхода до удобного Дарре момента. Даже если что-то задело, глубоко и надолго засело в голове, вывернется наизнанку, но поведет себя как можно более достойно, а в мыслях провернет шею (или шеи) вокруг оси. Не агрессивен, не вспыльчив, но с каждым годом все более жесток (сам этого почти не замечает, но при совсем ярких мыслях-образах молится о терпении). Чаще всего эта новая черта проявляется при конфликтах на работе, когда охрана опаздывает, а угомонить буйных необходимо. Отмечалось, что ему не хватает инстинкта самосохранения, будто места в рыжей голове под это не остается.
Настолько же, насколько строг к себе, толерантен к окружающим его людям. Очень по нраву пришелся принцип: «возненавидь грех, но не грешника». Из него получился хороший слушатель, хоть и не собеседник. Дарра редко использует услышанную информацию против рассказчика, и считает себя обязанным хранить как минимум тайны. Про себя смешливо зовет это принципом хорошего бармена, у которого рот на замке, а руки заботливо подливают «лекарство» в прозрачный бокал.
Что касается работы - все хорошо. Дисциплинирован средне, часто отвлекается (в ранние часы трудно сосредоточиться). Медленно включается в работу, но весьма старателен.
Очень уважает жестких, умных людей, умеющих смотреть в будущее и принимать непопулярные решения во благо коллектива. Такой тип можно было бы назвать его любимым, схожим с фетишем, если бы парень вообще позволял себе запутываться в хитросплетениях любовных отношений.
Семья стоит на особом месте - между гипотетической свободой одиночества и негостеприимным миром. Очень ценные, особенные люди, связанные с ним кровью и общей историей, любить их не всегда легко (а лучше на расстоянии).
Религия - все довольно просто и по-американски. Бог есть, но он не обязан помогать любому за какие-либо заслуги или верность, тем более прощать после череды грехов и молитв, а значит полагаться лучше на себя и более материальные вещи.
Свой дар, несмотря на специфику подработки, не относит к рабочему инструменту - скорее к расширенным привилегиям, вроде пола и цвета кожи. Так же некромантия накладывает определенный отпечаток на личность. Например, отношение к смерти в целом - как к неизбежному, материальному и не слишком-то прекрасному переходу в другое состояние. Равнодушен к трупам и их частям, не испытывает брезгливости при виде внутренностей (разве что, запах не нравится).

Ближайшие родственники: Леон О`Нил - отец, человек.
Алиса О`Нил (в девичестве Харрисон) - мать, человек.
Роуз Мёрфи (в девичестве О`Нил) - старшая сестра, человек.
Келли О`Нил - младшая сестра, вампир.

Биография: Родился в ирландо-американской семье, на окраине Сан-Маркос, и был долгожданным вторым ребенком. Его отец особенно радовался сыну после девочки-первенца, и несмотря на скудное по тем временам материальное положение, устроил настоящий праздник, на который позвал ближайших друзей. Наследник же, родная кровь, Бог одарил его за смирение и отказ от алкоголя! Это стоило отметить чем-то покрепче пива, и, разумеется, было отмечено - ездили и орали песни, пока не получили небольшой срок за хулиганство.
Будто бы верно подгадав разницу в возрасте детей, Дарру со спокойной совестью оставляли на старшую сестру, уже несомненно «взрослую» двенадцатилетнюю Роуз, которой хотелось больше гулять, чем сидеть с крикливым младенцем, требующим постоянного внимания. Родителям нужны были деньги, чтобы платить за дом, за обучение ребенка, море нужных вещей, они и работали, как проклятые. Мать продавцом в супермаркете, отец - директором увядающей автомастерской, ничего особенного, и достаток такой средний, что все как у всех - домик, машина, пара клумб с цветами, пара откормленных кошек...
Время шло. Опасений за развитие физическое и умственное не было - вовремя учился тому, чему должен был, разве что бегать по дому научился раньше, чем говорить. Вообще, не самым разговорчивым ребенком рос, а по настоянию любимой сестры и вовсе научился игнорировать пьяных, кричащих людей (даже если это были члены семьи), и уходить прочь. Как это умение всю совместную жизнь бесило родителей и окружающих - не передать. Зато быстро научился уворачиваться от летящих в него предметов.
Книгами заинтересовался поздно, лет в 6, когда уже был отправлен в подготовительный класс начальной школы. До этого убивал время тем, что гулял, и гулял затемно - по фермам, полям, стараясь забредать в новые места, и избегать улиц города, все не мог понять, что красивого в пыльных дорогах и негаснущих вывесках баров. Выпорот был неоднократно, отруган по алые уши крепким словцом, тем самым отвечая за волнения родителей. Некоторые выражения затесались в словарный запас уже к первому классу.
Примерно тогда в семье появился третий ребенок, девочка - недоношенная, с больным сердцем, и её рождение едва не убило уже достаточно измотанную работой мать. Не зная, как можно помочь, Леон потащил сына в церковь, уверенный, что мольбы невинного ребенка Господь точно должен услышать. Не зря же существуют церкви и вера в принципе? Не зря. Все выжили, здоровыми вернулись домой, когда пришло время, и благодарности за это посыпались на Всевышнего и говорящих его устами священников. Семья О`Нилов приобщилась к церкви настолько, насколько можно было среднестатистической, в меру верующей американской семье - поход на службу в воскресенье, молитвы за приемами пищи, более скромная одежда и поменьше ругани - вот и все. Дарре это не нравилось, но права голоса у него, в принципе, не было. Он все еще ел еду своих родителей, занимал комнату, носил фамилию, и обязан был подчиняться правилам дома.
Не все было так уж скучно (хотя сам Дарра вряд ли об этом кому-либо скажет). В основу воспитания ложились техасские понятия о настоящем мужчине, которым и должен был стать. Маловат был, чтобы фильтровать ненужные стереотипы, и спорить с отцом все еще не мог, так что... Попутно со впитыванием знаний школьной программы, мальчишка учился стрелять - по бутылкам, по енотам, по мишеням в форме чудовищ, и в этой науке он полностью полагался на отца, (капитана пейнтбольной команды одного из баров). Старое ружье с солевыми патронами позже сменило снаряжение тира, когда матери надоел шум стрельбы во дворе. В тир Дарру водили куда реже - раз в неделю, чтобы не терял и без того не лучшей меткости и «умения крепко держать ствол». Позже, избавившись от необходимости приходить с отцом, он просто читал в углу книгу. Звуки стрельбы не проникали сквозь специальные наушники, и не мешали.
Первым серьезным препятствием на пути к идеалу стало пробуждение дара некроманта, лет в 13 - когда ночью оказался заперт в библиотеке. Темноты незнакомых замкнутых пространств, к собственному стыду, Дарра опасался, настолько, что решился на попытку докричаться через маленькое окошко хоть до кого-то из малочисленных ночных гуляющих. На зов пришел только едва видимый, прозрачный дедок, напоминающий реднека с картинок - очень интересовался, почему же такой большой парень и орет. Не каждый сможет правильно воспринять открывшийся тонкий мир, и его особенности. Этот же хорошо, что не поседел за ночь, пока пытался убегать от призрака, или слушал истории его молодости.
Несколькими неделями позднее, новоиспеченный некромант все же оценил преимущества своего положения - у него появилось немалое количество собеседников поинтереснее одноклассников и пьяных друзей отца. Не подумал, как это будет воспринято окружающими, первое время вел себя очень неосторожно, даже рассказал матери, и пожалел. Кому захочется узнать много нового о том, что делали с нечистыми колдунами до перемен в организации Инквизиции, да еще сразу после откровений, на повышенных тонах, с требованием немедленно прекратить это отвратительное занятие?
Алису О`Нил тоже можно понять. В тот день её сомнения о существовании загробного мира испарились, а страх умереть только усилился. Впрочем, она взяла с сына клятву - никому не рассказывать об призраках, и не связываться с ними. Это помогло, но ненадолго. Любопытство подростка, еще незаинтересованного отношениями с противоположным полом, загоралось подобно лесному пожару в засухе. Дарра все чаще бывал на кладбищах, иногда - на местах убийства, несколько раз беседовал с только что умершими людьми (каждый заслуживает быть услышанным и понятым, как думал). За его бесценное умение слушать и не осуждать, платили так, как хотели - знаниями, ласковыми словами, спрятанными ото всех сокровищами (даже если это и были стекляшки).
В то время любил мертвых больше, чем живых. Было за что — они ведь тоже не судили только по способностям и непонятным идеалам. И самое ценное — их секреты, бредовые идеи, все записывал в остающиеся после занятий тетради. Невольно отдаляясь от малочисленных друзей, потерял немногое. Больше жалел, когда старшая сестра уехала жить к любимому человеку в Лондон, будто бы у него забрали последнего близкого друга. Просил взять с собой, и получил смазанное обещание: «когда-нибудь, дорогой». Не то, чтобы оно полностью устроило, но успокоило. Не улучшило отношений с оставшейся семьей, Дарра сердился на них за то, что не удержали «самого разумного человека в этом курятнике».
Остатки добил гормональный взрыв, открывающий куда более приземленный, такой грешный и яркий мир. Подарил новый этап мутный, тяжелый, очень смущающий интерес к молодым девушкам и, к сожалению, юношам. Спалился нелепо, на вложенной в учебник записке (которая даже не предназначалась для чтения), и был весьма жестоко бит объектом интереса (не столько натуралом, сколько просто запуганным человеком), отруган учителем, а дома получил сполна. Пожалуй, был самый сильный скандал за всю жизнь, и бесконечная река грязи, полившаяся на него со всех сторон (новости разносятся быстро), не осталась бесследной. Припомнили все имеющиеся грехи, в красках описали прелести пожизненного заключения в тюрьме для таких неправильных, еще раз выпороли по спине - до крови, чтоб наверняка, ремнем с железной пряжкой. И простили через два месяца игнорирования, (при условии дальнейшего соблюдения законов Божьих). Дарра же не просто раскаялся, он испугался повторения истории, а страх такая же мощная сила, как и злость. Решив, что просто недостоин каких-либо отношений с людьми, вызубрив до подкорки то, что секс вообще нужен исключительно для продолжения рода, он перестал смотреть на людей в целом. Существам вроде него же это противопоказано - чтобы не плодить чудовищ направо и налево.
Перевелся в другую школу, а всю энергию направил на то, чтобы стать нормальным, самым нормальным и среднестатистическим. Оставил, разве что, себе небольшие радости общения с мертвыми, и дружбу, которую дарили терпимые к недостаткам люди (всего несколько человек, имеющих репутацию тех еще фриков). Попытки кардинально перекроить себя, конечно, вели к предсказуемым изменениям в психике, ослабляли морально и физически, но это того стоило. Ради безопасности, ради благосклонности всевидящего Господа.
Кроме призраков, лет в 14, познакомился еще и с вампирами. С одним, точнее - молодым, очень хищным, горящим изнутри непонятным, пугающим пламенем. Искореженное восприятие посчитало его красивым, опасным и интересным, а значит вполне подходящим кандидатом для общения. Они неплохо проводили время, безопасно друг для друга, болтали прекрасно и гуляли в компании других подростков, но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Вампирчик покусился на шейку младшей дочери семьи, и покусился успешно, правда, не стал убивать, а обратил. Больше ни девчонки, ни этого вампира Дарра не видел, сколько не бегал в мерзкий рассветный час по местам, где раньше виделись. Горящий горизонт - вот-вот загорится город, воздух как перед грозой, слепящее отчаяние - этим запомнилось утро.
Хуже всего было то, что правды никому не раскрыть, и даже родителям он недоговаривал. Говорил, едва не заикаясь, что ребенка унес друг, его оглушил, и следов даже не оставил. Громадная шишка, которую сам себе устроил, методично оббивая стену головой, была тому свидетельством. И все же этот случай стал очень и очень весомой каплей в чаше терпения. Родителей - потому что они лишились любимой дочери, его самого - потому что количество проблем, которых приносил своим существованием, только росло. Юноша чувствовал вину за этот случай, и она же погнала его прочь из дома. Сбегал снова утром, оставляя длинную, подробную записку о причинах своего ухода, с рюкзаком и вытащенными из нескольких копилок деньгами. Их хватило на билет до Лондона, еду, и гостиницу. Запоздало понял, что не взял ни адреса старшей сестры, ни её телефона, а домой звонить посчитал лишним.
Некоторое время вовсе не выходил из номера, только вовремя платил и иногда заказывал завтрак в номер. В замкнутом пространстве, служащем временным убежищем от всего мира, было легче думать, не так стыдно дать волю негативным эмоциям. До исступления доводили кошмары, преследующие каждую ночь, все меньше хотелось искать новую дорогу, все больше - умереть. Даже знание о том, что все самоубийцы попадают в Ад, ничуть не пугало (некроманты, мерзкие «недогеи» и убийцы сестер тоже в Рай не попадают)... Решимости хватило только на неуклюжее царапанье шилом, прихваченным из дома - он хотел попасть по вене, но руки дрожали так, что ничего путного не вышло. Только в кровь изодрал - не больше, и потом всю ночь пытался отстирать полотенце, которым вытирал пол в душевой. Боль физическая вымотала и успокоила, и это странное умиротворение Дарра запомнил.
На следующий день пришлось долго уговаривать горничную не сообщать о «досадном недоразумении» ни администраторам, ни полиции, (даже дал немного денег, и пообещал больше не делать глупостей). Соврал, конечно, но перед новой попыткой решил сходить на исповедь. Церкви же никогда не отказывают в возможности выговориться, открыть перед Господом душу, и какая разница, что толкает на это? Желание свести счеты с бесполезной жизнью, или чувство долга, растущее корнями из искореженной религиозности.
Человеку по ту сторону кабинки пришлось выслушать много всего - воспоминаний, эмоций, сожалений и тяжелых мыслей. Всего того, что просто не могло быть высказано хоть сколько-то знакомому человеку, и копилось годами избирательной искренности. Не имея возможности видеть лицо священника, несостоявшийся самоубийца говорил и говорил, это заняло больше часа. А когда подытожил все простой фразой: «Ну вот и все. Я надеюсь, его терпения и прощения хватит, чтобы простить еще и последний грех», разговор продолжил уже католик, тонко чувствующий особенное, обреченное настроение. Умело используя собственную историю бывшего наркомана как пример того, что жизнь не заканчивается после череды неудач и ошибок, даже вывел на более оптимистичную беседу. А под конец сообщил, что даже у такого заблудшего человека может быть шанс спасти душу, послужив на благо человечества - способов было достаточно, но для начала святой отец отвел столь необычного прихожанина (под руку, для надежности) в Департамент Веры. Им, оказывается, раскаявшийся во всех грехах некромант был бы очень полезен. А много ли надо беглецу, которому только-только 15 стукнуло? Почувствовать себя нужным и хоть немного более чистым, близким к Господу. По решению комиссии он был зачислен в Академию святого Макария, для прохождения ускоренных курсов, чтобы через 2 года стать экспертусом Инквизиции. Ради соблюдения законов связались с родителями, и те легко дали согласие на обучение, даже выразили определенное желание после восстановить отношения с блудным сыном. Были слишком заняты поисками младшей дочери, чтобы задуматься: «а может что-то не так?».
Дарру нельзя было назвать образцовым учеником - он с трудом учил языки, был достаточно плох в физической подготовке, но быстро знакомился с историей, проявлял немалый интерес к изучению того, как распознавать сверхъестественное, да и просто старался не отставать по уровню общего образования от людей, проходящих курсы вместе с ним. Когда закончилась общая подготовка, стало легче - с тем, чем пришлось бы столкнуться на будущей работе, и без лишней информации. Тут отлынивать было просто невозможно - учителя умели доходчиво объяснить, что бывает, если пренебрегать жизненно важными знаниями. Примеров смертей по неосторожности или глупости у них было предостаточно.
Крепких приятельских отношений у малообщительного Дарры не сложилось даже с соседями по комнате в общежитии. Он предпочитал, как в детские годы, бродить по улицам, слушать мертвых, и разбираться с копящимися проблемами молча, без посторонних. Ситуацию не облегчало то, что стоило кому-то из ребят заметить неглубокие царапины на руках и коленях нервного-подозрительного-и-вообще-рыжего, начальство посылало его к психологу. Ближе к концу обучения сеансы пошли на пользу - вместо попыток использовать боль для облегчения, снова стал посещать тир. Немного мешало испортившееся зрение (-1 и -1,5 на левый глаз), но покупка линз и нескольких пар очков все быстро исправила.
Последним препятствием был выпускной экзамен, показывающий квалификацию будущего работника департамента. Простая задача - проверить задержанного на соответствие подозрениям. Недавно арестованный итальянец оказался настоящим некромантом, и при встрече с неопытным сородичем повел себя достаточно агрессивно - ранил «крысу инквизиторскую», и сбежал. Врачам удалось вытащить О`Нила буквально с того света, и в состоянии клинической смерти он пробыл всего несколько минут. Экзамен зачли.
На поправку ушло несколько месяцев, на поездку домой - неделя. Страх снова быть не принятым, отвергнутым и проклятым заставлял оттягивать неизбежный разговор с родителями, поездку к ним, но вечно убегать от своего прошлого было просто невозможно. Поездка в Техас стоила измотанных нервов - он вернулся с ключами от собственной однокомнатной квартиры (та досталась в подарок от Роуз, чья семья могла позволить себе покупку новой, более просторной), и вещами, из которых даже не вырос. Заодно прихватил чудом не найденные записи об откровениях призраков, разумеется - перечитать со свежей головой, и дополнить уже будучи работающим человеком.
Работа экспертуса скорее была частичной занятостью, и не могла покрыть всех счетов (квартира, еда, новые вещи, небольшая сумма для старшей сестры в благодарность за жилье). Чтобы вести достаточно свободную и лишенную совсем сурового аскетизма жизнь, Дарра устроился на работу в бар, расположившийся в жилом доме - уходящая в декретный отпуск барменша подготовила его достаточно, чтобы мальчишка смог заменить её. Коллектив оказался достаточно приятным, и работалось в удовольствие - попеременно ночными и дневными сменами.
Светить настоящим именем, (и то и дело объяснять выпившей клиентуре, что имя у него все-таки мужское), не понравилось, и со второй недели работы О`Нил стал пользоваться прозвищем Дрип - именем одного из любимых персонажей комикса про Ад. Сейчас оно потихоньку перетекает в повседневную жизнь, несмотря на то, что к прозвищу крепко привязывается отличное от обычного поведение (более раскрепощенное и уверенное).

Внешность: Медно-рыжие волосы выгорают от солнца добела - и лицо с белыми бровями смотрится менее выразительно. Зная о таком недостатке, юноша носит легкие бейсболки или куда более представительные мужские шляпы.
Не может похвастаться так называемой настоящей мужской красотой - лицо узкое, весьма миловидное благодаря нерезким европейским чертам. Прямой нос с узкими крыльями, острым кончиком. Высокие, ярко выраженные скулы. Губы полноватые, неяркие (одна из черт, благодаря которой при неудачном освещении можно спутать с угловатой девчонкой). Глубоко посаженные глаза формы, близкой к миндалевидной, серо-голубого цвета. Ресницы светлые. Часто носит очки с диоптриями и фотохромными линзами.
Сам по себе достаточно высокий для своего возраста (176 см), телосложение астенического типа - пластичные, невыразительные мышцы, тонкие и длинные кости. Несмотря на подготовку в академии святого Макария, куда слабее выпускников или более старательных студентов. Гибкости суставов и физической силы не хватает. Плечи, предплечья, кисти, мышцы спины и икры крепче - род деятельности и тренировки в стрельбе сказываются. Руки тонкие, скорее костлявые, чем изящные, с широкими ладонями и длинными пальцами. Кончики пальцев, ногти обкусаны, часто до крови.
Кожа светлая, тонкая, срастается, как правило, неудачно и неровно. На спине, на руках (с тыльной стороны до локтя) украшена белыми рубцами от ремня с массивной пряжкой. На животе под межреберьем бордовый, свежий шрам от ножа, еще один такой же на правой руке.
Предпочитает носить современную закрытую одежду, в жару короткие рукава сочетает с длинными напульсниками. В гардеробе преобладают темные цвета: серый, черный, бордовый.
Способности: Довольно быстро бегает, вынослив.
Дерется средне, на уровне среднестатистического молодого парня.
Из языков знает английский (говорит с американским акцентом), латынь хуже.
Умеет быстро читать, хорошо запоминает прочитанное и увиденное, немного хуже услышанное.
Весьма меткий стрелок, промахи по движущимся мишеням компенсирует скоростью выстрелов и быстрой, ловкой перезарядкой. Левша, стреляет с соответствующей руки. Предпочитает дробовики пистолетам, освоил почти игрушечную винтовку.
С холодным оружием обращается неловко, но почти всегда при себе имеет удобный тычковый нож.
Разбирается в алкогольных и безалкогольных напитках, неплохо смешивает коктейли. Что и с чем пьют, что к чему подают - знает.
Интуитивный некромант без опыта в ритуалах.



Success is not in what you have, but who you are

Chapter III


Примерные планы на игру данным персонажем: совмещать обычную жизнь с работой в Инквизиции, ввязаться в парочку передряг.
Связь с Вами: Ссылка на профиль ВК.
Частота появления и отписки пару раз в неделю, в зависимости от вдохновения.
Разрешение на использование Вашей анкеты, в случае ухода с форума нет.

Пробный пост

- Какие мы осведомленные, маленький садовод. Странно, что еще в лицо не знаешь... - совсем тихо он бормочет скорее для себя, чем для своей пленницы, и через силу заставляет себе сосредоточиться на их особенной, маленькой игре. Не на сравнении своей совершенной маски и истинной сущности, переплетающихся медными змеями в разноцветных нарядах. Мысли уплывают далеко, за грани настоящего, стоит только почувствовать себя хозяином положения. Перестать ощущать гранитное давление опасности на нервы и тело, немного ослабить контроль своего тела.
- Со Сталкером у нас удобрения только похожи. Ты угадала только одну составляющую... Но да, ммм... За примерно... - он задумывается и слегка потирает переносицу двумя пальцами. - пятьсот смертей по голове никого не погладят. Даже дурак найдет этот рычаг, если посмотрит архивы СКП.
Доброте, нет, Сокровищу (именно это злодейское имя он ненавидел, но пронес в душе, как ладанку), любопытно. От неспокойствия он прохаживается вокруг застывшей, позволяя себе немыслимое - хромоту. Без трости. Без страховки силой - она не бесконечна, и так тяжело раскачивается, когда нет опасности.
- Клички мы не выбираем. Думаешь, много злодеев в восторге от своих имен? Мое даже забавное. - хрустит костями, выступающими даже под костюмом. Запястье, локоть, лопатки. Специально, чтобы унять усталость от долгого безделия, и настроить тело работать с меньшей поддержкой силы. Это просто необходимо при общении с юркой злодейкой. Женщины вообще никогда не отличались прямыми, ясными ходами, легко запутывали, опутывали лианами флирта или лести, говорили много странных, но приятных вещей. Сгубили множество кейпов. Сокровище на них никогда бы не купился, почему сейчас на это должен пойти смутный клон в цепях? Да, хочется на свободу, страсть как хочется утолить жажду познания человеческого механизма, безумно - убить, уничтожить, стереть. Причинить новую боль как можно большему количеству слишком приторных людей. Нельзя. Пока что нельзя...
Передатчик отключается - недогерой сбивает им объектив камеры в комнате напротив после не совсем точного броска, усиленного Даром. Так просто - выжать из хлипких мышц максимум. Внутри все кипит. Свою пленницу Доброта направляет в первую комнату с замком, примеченную совершенно случайно. Левой-правой-левой-правой, ради смеха заставлять отмерять шаги, как солдата на плацу. Выше ноги! Это максимум того, что можно позволить, когда слежка есть. Кто-то почти невидимый смотрел со стороны.
- Ты мое солнышко. Единственная радость... Ты радуешь меня в ненастный день. Ты никогда не узнаешь, как я люблю тебя. Не переставай светить, мое солнышко...
Мурлыча прокуреннейшим голосом себе под нос, герой медленно следует за самоуверенной девчонкой. Даже если услышит, это не будет иметь для него никакого значения, а уж для общественности, обожающей сплетни, можно всегда подбросить утку поинтереснее чьей-то любимой колыбельной.
- Тут меньше ушей. - будто действительно купился на вроде бы лестное предложение работать вместе, получить свободу на полчасика. Щелкает замок, закрывая от любопытных ушей и ног все, что будет твориться в комнате. Разворачиваясь лицом к Эволюции, Страж скрестил руки на груди. - Думаешь, сколько группировок хочет для себя бесчеловечного Властелина среднего уровня? Сколько в них состоит Технарей, способных взломать обновляемые системы Дракона? Ты не можешь. Просто хочешь жить. Зачем?

0

2

Принят. Удачной работы.

0

3

Направь Господь Ваши деяния в правильное русло. Приняты.

0


Вы здесь » Malleus Maleficarum » Unit fasciculo – Досье » Дарра О`Нил, 17 лет, экспертус